Михаил Ланцов и его игра в бисер

Михаил Ланцов современный русский писатель пишущий фантастику. В основном Ланцов работает в жанре альтернативной истории и попаданчества, отдавая дань и фэнтези.

Пишет Ланцов неплохо, безусловно он обладает известным литературным даром. Однако основные его произведения в жанре попаданческой альтернативной истории, особенно если рассматривать их в совокупности, абсолютно безыдейны.

Альтернативная история ради альтернативной истории, беспредметная игра с гипотетическими вариантами развития событий, переходящая в постмодернистский стёб. Это именно постмодернистский автор цель которого лишь в дурной бесконечности игры смыслов, идей, вариантов развития событий и т.п.

Ну, единственная идея, которую всё же можно выделить в АИ Ланцова - это идея абстрактного патриотизма. В сюжетах его книг Россия всегда побеждает. Проблема в том, какая это Россия, на каких ценностях она стоит, во имя чего и на каких ценностных основаниях ланцовские попаданцы переписывают те или иные исторические поражения России в её победы? И вот в итоге оказывается, что никакой ценностного основания нет - неважно какая Россия и ради чего побеждает, главное, что побеждает "наша" страна, пусть даже она будет называться не Россия, а СССР или как-то ещё.

Т.е. это идея совершенно вульгарно понимаемого, зоологического патриотизма, кою идею в книгах Ланцов можно заподозрить в обычном маркетинговом ходе, т.к. не патриотические книги будут плохо продаваться, патриотические же напротив продаются хорошо, они сейчас востребованы. А полная безыдейность, абстрактность и всеядность ланцовского патриотизма позволяет охватить максимальный читательский рынок.

Вы монархист и поклонник дореволюционной России? вот вам "Корона для «попаданца»" и триумф Российской Империи.

Вы поклонник Проханова и его "патриотического" винегрета из русского патриотизма, Православия, сталинизма, коммунизма и прочей "красной империи"? вот вам "Товарищ Царь, Красный Император" и искомый прохановский винегрет в стиле "Изборского клуба".

Вы твёрдый сталинист и советский патриот, на дух не переносящий намёки на Российскую Империю и русский национальный патриотизм? вот вам "Красный блицкриг от сталинского маршала".

И тем, и этим, и нашим, и вашим, и чтоб никто не ушёл обиженным.

В общем книги Ланцова, особенно альтернативно-исторические, имеет смысл читать только людям не отягчённым никакими чёткими ценностными установками, особенно в области исторического развития России и ценностных оценок этого развития, тем кому всё равно, лишь бы занимательно, лишь бы, как звучал рекламный слоган на бутылке одной украинской горилки: "Смачно, та патриотично!".

Смыслы у Ланцова искать нет смысла. ;) Игра в бисер и только.

Книги Ланцова:

• Электронные на Литресе
• Бумажные на Лабиринте
• Бумажные на Озоне

Полицай Сергей Лукьяненко

Прочитал последний роман Сергея Лукьяненко "Кваzи". В таланте ему по-прежнему не откажешь. Однако его творчество вызывает всё больше ощущение какой-то безнадёги; в первую очередь из-за постмодерна ставшего окончательно осью его философии, что особенно ярко отразилось в лукьяненовской концепции "многоправдия", как я это называю. Т.е. истины нет, правды нет, у каждого своя правда, и в рамках своей правды каждый прав, каждому дела нет до чужой правды и он должен защищать свою, и, в лучшем случае, надо просто с взаимным уважением относиться к правдам друг друга, ибо все мы люди, все мы человеки, и прочая подобная примитивная околофилософская шелуха. (Пожалуй наиболее концентрированно эту свою унылую философию Лукьяненко изложил в другом своём романе "Застава", первой книги из серии "Пограничье", особенно в некоторых последних главах, превратив их в целые маленькие философские трактаты)

Поначалу, особенно благодаря яркой и талантливой литературной форме, эта постмодернистская игра смыслов весьма занимала, но сейчас окончательно наскучила. Сергей Лукьяненко возвёл в своих книгах своего рода экзистенциальную тюрьму, красивую и ажурную, но тюрьму, из которой нет выхода, в которой можно лишь играть в пинг-понг с сокамерниками, меланхолично смотреть в панорамное окно забранное сверхпрозрачным и сверхпрочным плексигласом и грустить под песни "Агаты Кристи".

А ещё, что покоробило, это то, что Лукьяненко окончательно свихнулся на теме обзывания российских полицейских полицаями. Заклинило на этой теме Лукьяненко ещё в 2011 г., когда по инициативе Президента Медведева российским стражам порядка было возвращено традиционное название "полиция". Тогда Лукьяненко писал свой очередной "Дозор" и рассказал в блоге (ныне удалённом), что, де, крутую штуку придумал - называть русских полицейских полицаями, гы-гы, и выразил надежду, что запустит этот мем в народ; и в вышедшей в том же году книге свою идею реализовал. С тех пор из произведения в произведение у него это кочует, но если раньше он позволял себе оскорблять российскую полицию пару-тройку раз за книгу, всякий раз как в сюжете появлялись полицейские, то в "Квази" пару-тройку раз в каждой главе, потому, что главный герой романа полицейский...

Неужели он не понимает, какой этим вред наносит? С одной стороны оскорбляет и дискредитирует российскую полицию проводя известную ассоциацию с иррегулярными подразделениями нацистов на оккупированных территориях, прозванных в народе полицаями, каковая кличка была и остаётся крайним оскорблением для всякого русского. А, с другой стороны, ассоциируя нацистских полицаев с русскими полицейскими он обеляет этот термин, а с ним и самих немецких полицаев.

Может и понимает. Но, в любом случае, эта его маета с "полицаями" просто часть всё той же беспредметной постмодернистской игры, не оставляющей места ни для чего, кроме самодовлеющей иронии.

В общем скучно, а местами противно. Пожалуй Лукьяненко как писатель для меня исчерпан, вряд ли продолжу читать его книги.

• Книги Сергея Лукьяненко

Тезисы о Солженицыне

Во-первых, Солженицын это один из величайших русских писателей. Можно спорить о литературных достоинствах его крупных программных работ, типа «Архипелага…» (впрочем, это не столько литература, сколько публицистика и историческое исследование), но, в таких, скажем, его произведениях как «Матрёнин двор» и «Один день Ивана Денисовича» Солженицын проявил себя как величайший мастер. Как мастер, мало уступающий Толстому и Гоголю, к стилю которых был близок. И Солженицын по праву вошёл в череду творцов Великой русской литературу, давно ставшей культурным достоянием мирового значения.

Во-вторых, Солженицын был носителем провиденциальной миссии. Миссия эта, как мне кажется, заключалась, во-первых, в борьбе с советской системой и с советской идеологией. Разоблачить всю бесчеловечную, а, главное, безбожную сущность советской государственной системы – вот первая и важнейшая задача Солженицына (не даром, Солженицын родился в 1918 г., т.е. на следующий год после революционной катастрофы). И с этой миссией Солженицын блестяще справился.

Заслуга крушения советской системы как идеологического концепта, претендующего на некое вселенское благо и идею всеобщей справедливости, принадлежит во многом именно ему. Солженицын вскрыл суть этого паразитического по сути явления – обнажил его демоническую подоплёку, сорвал блистающие налётом истины покровы, скрывавшие всепожирающие челюсти. Это было основой его миссии.

Кроме того, в рамках (и уже за рамками) этой миссии, Солженицын не только разоблачал существующее зло, но и напоминал о должном добре; напоминал, что не стоит село без праведника («Матрёнин двор»); что кроткое достоинство, смиренная воля и осознание внутренней правоты сильнее любого давления среды («Один день…»); что кроме комфортного гниения конформизма есть ещё тяжкий, но и лёгкий, в своей духовной сладости, долг истины («Жить не по лжи»); что каждый миг жизни драгоценен и наполнен смыслами ("Крохотки") и т.п. Солженицын во всех своих трудах неустанно напоминал и указывал на тот духовный и нравственный стержень, который и является сутью и основой человеческой и народной жизни. И этим Солженицын вышел далеко за рамки своей миссии в том конкретном времени.

С этой частью миссии он справился, эту свою задачу он выполнил; в частности, по этому создалась иллюзия, что после краха советской системы у него наступил некий творческий кризис и т.п. Никакого кризиса не было, просто он закончил одно дело и приступил к другому. И это другое дело, другая часть его мисси, была гораздо более сложной, но и более высокой, и менее заметной в период подготовки.

Это миссия, которую Провидение последовательно возлагала на всех великих (и не очень) русских писателей, поэтов, философов, художников... Миссия, которая наложила на всю русскую литературу, и, шире, русскую культуру, тот особый колорит, который не имеет аналогов больше нигде. Это миссия пророческая. Увы, никто, в том числе и Солженицын, не смогли, или не успели, реализовать эту миссию вполне.

Уже в семидесятые Солженицына за глаза звали пророком. Уже тогда он осознавал это призвание. И на целом ряде его произведений, в первую очередь публицистических, лежит эта печать порыва к пророческому служению. Особенно ярко это видно в таких знаменитых работах как «Гарвардская речь», «Письмо советским вождям», особенно «Жить не по лжи», в «Бодался телёнок с дубом», в «Как нам обустроить Россию», ну и, конечно, в «Архипелаге…» и «Красном колесе».

В этих работах Солженицын показывает себя и как великий мастер слова и как выдающийся, яркий и острый публицист, и как учитель морали.

С этим стремлением Солженицына связано и его, особенно в последние годы, всё большее углубление в религиозное делание. Посмотрите на его последние изображения – это уже почти иконографический лик.

Вот, кратко…
Есть ещё мысли, но писать подробнее было бы самонадеянно, за недостатком материала. Ну да, будет день – будет пища, и…,

За воскресение всех мёртвых! (© А.И. Солженицын «В круге первом»).

Купить книги Солженицына на Озоне
Собрание сочинений в 30-и томах:
Том 1
Тома 7-8 (комплект из 2-х книг)
Тома 9-10 (комплект из 2-х книг)
Тома 11-12 (комплект из 2-х книг)
Тома 13-14 (комплект из 2-х книг)